Автор: Лариса Малафеева, юрист
Как правило, большинство коммерческих контрактов содержат положения, которые позволяют сторонам освобождаться от своих договорных обязательств в случае возникновения критических и непредсказуемых обстоятельств вне их контроля, которые могут задержать или сделать невозможным исполнение обязательств одной или обеими сторонами. Даже в тех договорах, в которых отсутствует соответствующее положение, форсмажор все равно может быть использован для освобождения неисполняющей стороны от ответственности.
Существует целый перечень факторов, которые необходимо принять во внимание, чтобы определить, можно ли рассматривать вспышку коронавируса как событие, которое вызывает оговорку о форс-мажоре контракта, позволяющую сторонам ссылаться на него, чтобы избежать своих договорных обязательств.
Во-первых, большинство положений о форс-мажорных обстоятельствах прямо предусматривают события, которые их вызывают. Вспышка коронавируса может охватываться такими терминами, как «эпидемия», «болезнь» или «пандемия». Если это положение сформулировано слабо и не содержит таких терминов, то пандемия коронавируса все еще может быть охвачена более открытыми фразами, такими как события, находящиеся вне разумного контроля сторон. Положения о форс-мажорных обстоятельствах также могут быть вызваны событиями, произошедшими в ответ на вспышку вируса, такими как действия правительства или изменение законодательства, таким образом, что они препятствуют выполнению договорных обязательств любой из сторон. Например, правительственные меры, направленные на предотвращение дальнейшего распространения вируса путем приказа о закрытии предприятий, закрытии границ или минимизации торговой активности и ограничений цепочки поставок, могут относиться к последней категории.
Во-вторых, определенную роль может сыграть и время заключения контракта. Возможно, что для контрактов, заключенных после вспышки коронавируса, COVID-19 в большинстве случаев с большим трудом оправдывал бы невыполнение или нарушение контракта. Тем не менее это не мешает какой-либо стороне отстаивать еще один триггер положения о форс-мажоре, такой как, например, имплементационные меры, принятые правительствами для прекращения распространения вируса, или неспособность работников выполнять свои обязанности из-за болезни или карантина. Это верно при условии, что можно доказать, что такие события оставались непредсказуемыми даже после начала вспышки.
В-третьих, само по себе наступление события форсмажора не является достаточным основанием для освобождения стороны от выполнения своих договорных обязательств. Необходимо установить, что вызванное событие оказывает фактическое воздействие на деятельность стороны и что существует причинно-следственная связь между этим событием и неисполнением стороной своих обязательств. В зависимости от того, как сформулирована эта оговорка, сторона, ссылающаяся на форс-мажорные обстоятельства, может быть вынуждена доказать, что исполнение ее договорных обязательств было либо затруднено, либо задержано, либо прямо стало невозможным. На практике суды, скорее всего, будут строго толковать требования о воздействии, если стороны прямо не определили степень прерывания, достаточную для приведения в действие оговорки о форс-мажоре.
И наконец, сторона, которая хочет полагаться на оговорку о форс-мажоре, должна строго следовать требованиям уведомления, изложенным в договоре. Если нет конкретной ссылки на такие требования, то все же принцип добросовестности имеет значение. В соответствии с таким принципом контрагент должен быть незамедлительно проинформирован о причинах и деталях задержки или неисполнения обязательств и, насколько это возможно, ему должны быть предложены альтернативные варианты с тем, чтобы смягчить последствия такого неисполнения обязательств.
Продолжение статьи доступно только подписчикам.